Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Ви антисемит?

Путеводитель для самоубийц

Путеводитель для самоубийц в Anarchy and other shit.

Книга Гёте «Страдания Юного Вертера», написанная из-за собственной несчастной любви автора, сподвигла многих молодых людей на самоубийство. Образ юного страдальца оказался привлекательной ролевой моделью. Так называемый «Эффект Вертера» был столь силен, что власти в ряде государств запретили распространение этой книги. Гёте удалось описать историю самоубийства так привлекательно, что стремление к суициду захватило впечатлительных современников.

Сегодня в эпоху постмодерна и разъедающей всё иронии романтический пафос молодого Гёте не способен подтолкнуть кого-то к губительному шагу. Но и у самоубийц нашего времени есть своя ключевая книга, свой ориентир, свой Путеводитель. Даже если они её не читали. Расследование, опубликованное в Новой Газете, и последовавшая за этим дискуссия вскрыли много фактов, которые помогли мне добраться до корня, до источника питающего секты самоубийц. Я смог установить эту злосчастную книгу.

Смерть приносят невинные и смешные, на первый взгляд, произведения Адамса Дугласа. «Автостопом по галактике» несколько лет назад стал еще популярнее благодаря голливудской экранизации. Впрочем, даже те, кто не читал книгу и не смотрел фильма всё равно не избегают их влияния. «Путеводитель» растворился в массовой культуре. Его следы можно найти в мультфильмах на канале Fox и в сериале «Доктор Кто», в книгах и компьютерных играх. Книги Дугласа — исполненные сарказма и черного юмора космические приключения, которые начинаются с уничтожения Земли и заканчиваются смертью большинства главных героев книги. Эта книга, занимающая 24-е место среди 100 важнейших книг 20-го столетия — веселый и страшный гимн безысходности бессмысленности существования.
uglas
Книга начинается с того, что инопланетная раса уничтожает землю, потому что та мешает прокладке космического шоссе. Главные герои (землянин и инопланетянин-путешественник) спасаются с гибнущей планеты. У инопланетянина есть книга, «Путеводитель для путешествующих по Галактике Автостопом». На её обложке надпись «Не паникуй!». Оптимистичное начало? Многие деструктивные тоталитарные секты прививают своим последователям мысль о том, что земной мир обречен. Ритуальный суицид позволяет адептам перейти в иной, более совершенный мир, поэтому нужно отбросить страхи и вступить в иную жизнь. «Не паниковать» и покинуть Землю. Философия всего цикла озвучивается ещё в самом начале первой книги, в диалоге главного героя и строительного работника, желающего уничтожить его дом (незадолго до прилета инопланетян, которые сделают то же со всей планетой).

— Вы знаете, насколько пострадает этот бульдозер, если переедет вас?
— Насколько же?
— Ровным счетом ни насколько.

Нет смысла пытаться остановить бульдозер, нет смысла пытаться остановить неизбежное и спасти то, что вам дорого. Только лишь отказавшись от схватки (жизни) и покинув этот мир вы обретаете надежду на иной мир и спасение души.

Один из самых популярных персонажей «Путеводителя» — это робот Марвин, страдающий от маниакально-депрессивного психоза. Впрочем, с маниакальной стадией мы не сталкиваемся, Марвин пребывает в вечной депрессии. И его состояние — повод для множества шуток. Важно понимать, что депрессия не только превращает существование робота в вечное страдание, состояние Марвина заразна. Робот легко подталкивает другие разумные машины к суициду.

— …Я долго с ним разговаривал и изложил ему свои взгляды на эту Вселенную, — уныло дребезжал Марвин.
— И что же дальше? — Он покончил с собой, — ответил робот.

В одной из книг робот Марвин умирает. И только смерть делает его счастливым, хоть и ненадолго.
pr48112-640x640-b-p-d0d0c8
Смерть — один из немногих источников искренней радости в книгах Дугласа. В «Ресторане на краю Вселенной» главные герои едят разумное животное, которое существует исключительно для того, чтобы быть съеденным. Цель его существования — в самоубийстве. И вот этот бессмысленный кусок мяса ликующий от мысли о том, что скоро умрет и станет едой — самый счастливый из всех героев книги. Робот, обладающий выдающимся интеллектом, из-за путешествий во времени, оказавшийся в несколько раз старше, чем вся Вселенная — самый несчастный. Сам по себе Ресторан существует (во времени, не пространстве) незадолго до конца времен. Близость полного, окончательного и неизбежного конца — это аттракцион, своеобразная специя для изысканных блюд.

— Дамы и господа, — сказал он, — Вселенная, какой мы её знаем, просуществовала на настоящий момент свыше ста семидесяти тысяч миллионов миллиардов лет и чуть больше чем через полчаса наступит её конец. Итак, добро пожаловать в «Миллиуэйз» — Ресторан в Конце Вселенной!

В чём смысл жизни согласно Дугласу? Любой поклонник серии не задумываясь ответит: 42. Это число — Ответ на «главный вопрос жизни, вселенной и всего такого». Ничего не напоминает? Правильно. Этот числовой код использован в пабликах, разоблаченных Галиной Мурсалиевой. Увы, она не смогла понять всю сложность кода. «Разбуди меня в 4.20». Если знать, что 42 — смысл жизни, странный выбор времени обретает смысл. Разбуди меня, когда смысл жизни будет найден.

Но нет, не будет.

Главная мысль Дугласа в том, что смысла жизни нет. Ответ «42» не имеет смысла без Вопроса. А когда Вопрос наконец-то удается сформулировать и задать (собственно, всё существование Земли, созданной мышами, было посвящено поиску Вопроса), оказывается, что «главный вопрос» — такой же бессмысленный как и ответ. «Сколько будет шесть умножить на девять». Вопрос и ответ не сходятся. Жизнь обречена, а навязанный землянам смысл жизни — в поиске смысла жизни, которого нет. Вы ещё не согласны с роботом Марвином?

Причем здесь киты, спросите вы? Те самые странные киты, которые стали поводом для недопонимания и множества неуместных шуток? При том же, при чем и горшок с петунией, отвечу я вам. Кит и горшок петунии, созданные на несколько секунд по воле случая и разбившиеся от падения с огромной высоты. Кит успевает мгновение порадоваться жизни, прежде чем страшно погибнуть. Горшок своей эфемерной жизни не радуется. Он мудр и он знает, что существует лишь для того, чтобы умереть. Не умирать нельзя, поэтому лучше было бы не существовать совсем.
kit

«Плывущие вверх киты» перекликаются также и с дельфинами Дугласа. Они покидают Землю незадолго до её уничтожения. «Всего хорошего и спасибо за рыбу», — говорят они напоследок. Дельфины, покидая планету, совершают то же, что главные герои попытались сделать в первой части — они уходят из обреченного земного мира. И опять очевидная аллегория смерти и возрождения в загробном мире. Даже их прощальное послание человечеству походит на предсмертную записку.

Конец книги еще более пессимистичен чем начало. Земля уничтожена во всех возможных реальностях.
Бегство невозможно. Смерть так же бессмысленна как и жизнь.

Даже в хорроре Лавкрафта можно найти куда больше оптимизма и веры в Человека, чем в чудовищном и гениальном произведении Адамса Дугласа. Осознанно или бессознательно он написал немыслимый в своей правдивости некролог не только Человечеству, но и Разуму как таковому, неумолимый приговор всему что было до Человека и всему, что будет после.

Это расследование написано по просьбе группы админов информационного и аналитического ресурса «Крабкор», лунарной версии сайта nihilist.li


Комментировать
В категории: Аваф, Тексты, теги: Адамс Дуглас, киты, книги, космос, суицид

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Каково быть пролетарским поэтом?

Каково быть пролетарским поэтом? в Anarchy and other shit.

Вот тут товарищ почитал немного пролетарской поэзии, вроде неплохо получилось, говорят, что детей пугать можно.


Комментировать
В категории: Видео, Политика, теги: Крабкор, пролетарий, стихотворение, товарищ Волгин

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Русская война - о книге Аркадия Бабченко

Русская война - о книге Аркадия Бабченко в Anarchy and other shit.

Прочел книгу “Война” Аркадия Бабченко, любезно присланную представителями издательства, и выкладываю свои впечатления о ней. Кстати, если вы автор или работник издательства, и хотите, чтобы я написал про какую-то потенциально интересную мне книгу, можете мне её присылать и я с удовольствием напишу. Коммерческих текстов я в своём блоге не публикую, но написать отзыв на книгу – это совмещение приятного с полезным.</a>

voina Книга Аркадия Бабченко имеет название на двух языках, на русском и чеченском. “Война” и “тlом”. Поэтому, открывая её, я ожидал, что автор попытается осмыслить национальное измерение Чеченских войн, что он попытается рассмотреть этот конфликт между Империей и мятежной провинцией со всех сторон. Но нет. “Война” – это очень российская, даже очень русская книга. В ней нет места для чеченцев.

Конечно же, чеченцы, вернее “чехи” присутствуют на страницах книги Бабченко. Но они не являются её главными героями, они не являются даже главными злодеями. Они постоянно присутствуют в качестве фоновых декораций. Иногда они обстреливают позиции российских войск из миноментов, иногда ведут снайперйский огонь. Они отрезают головы пленным, они вспарывают животы солдатами душат их кишками, они распинают и кастрируют русских и их самих кастрируют целыми сёлами во время зачисток. Иногда мирные жители торгуют с солдатами, покупая у них патроны и продавая взамен анашу. А иногда мирные жители, старики и подростки, убивают русских солдат, ножом по горлу или пулей в затылок. Но всё это не оживляет чеченские образы, не добавляет им субъектности. В книге Бабченко нет чеченцев как личностей. Нет ни положительных чеченцев, ни отрицательных, все они смазаны, словно бы далекие фигуры в перекрестье прицела, и автор отстреливается от них них словами вслепую, не желая смотреть в глаза.

Главные и единственные герои книги – это русские солдаты. Можно было бы сказать российские, но нет, я сознательно говорю “русские”, потому что это не было войной многонационального российского народа, это было войной русских, пусть в армии и воевали люди многих других национальностей, от еврея до дагестанца. Я сказал “герои”, но, конечно же, в книге нет героев, есть исключительно антигерои, иногда превращающиеся в злодеев, между ними нет четкой грани. Не берусь судить что было самым страшным на войне, которую я видел по телевизору в детстве, но самое страшное в книге – не перерезанные глотки и не конечности, оторванные снарядами, самое страшное – это дедовщина, жестокость командования, и абсолютное безразличие государства к своим солдатам. Главный герой и его собратья по несчастью постоянно страдают то от голода, то от дизентерии, они седеют в 18 лет, у них гниют ноги, и самое главное, их бьют. Их бьют деды и дембеля, их бьют офицеры, их бьют, чтобы унизить, бьют, чтобы сломать, бьют, чтобы вынудить платить деньги, бьют просто так, ради удовольствия, бьют из мести, если те попытаются дать сдачи, бьют, потому что те не могут дать сдачи. Их бьют в тылу и их бьют на передовой. Описание жестокости чеченцев воспринимается примерно так же как описание природного катаклизма, но оно не возмущает, оно не вызывает страха или гнева. Ведь глупо возмущаться грозе или урагану, глупо винить в чем-то молнию или начатый ей лесной пожар. От стихийного бедствия можно скрываться, с ним можно бороться (причем любыми средствами), но к нему нельзя применить какие-то этические критерии.

А вот то, что делают русские солдаты (даже не с дегуманизированными врагами, а друг с другом!), действительно пробуждает эмоции. Читая описание избиений и унижений, невольно ждешь и надеешься, что главный герой возьмёт в руки автомат и начнет в конце-то концов убивать “своих”. Понятно, что он этого не сделает, ведь роман во многом носит автобиографический характер, но всё равно теплится надежда, что лирический герой сделает то, что следовало бы сделать и предпочтет ужасный конец ужасу без конца. Но нет, он выбирает второе. И я искренне не могу понять и объяснить этот выбор.

Бабченко пишет, что они, молодые парни, сражались там не с “чехами”, они сражались со злом и несправедливостью этого мира. В этом, наверное, самая страшная трагедия той войны и многих других войн: сражаясь против “зла и несправедливости” они на самом деле многократно приумножали его. Я далек от толстовщины и гандизма и я верю в то, что противостояние злу насилием иногда – единственный выход. Но персонажи книги не противостоят злу. Они стреляют не в ту сторону. Они не противостояли системе, посылавшей им смерть и унижения, а встраивались в неё, становясь частью той машины, которая  давила  их и помогали ей давить других. Те, кого избивали, начинают бить сами. Те, кто страдал от голода, вызванного воровством снабженцев, воруют сами. Солдаты продают врагу оружие, которое используется против их товарищей в бою и этим занимаются все, от рядового до генерала. Отличаются лишь масштабы.

Наверное, все ожидают каких-то сравнений Чеченской войны, описанной Бабченко, с тем, что происходит сейчас в Украине. Но я пока что не бывал в зоне АТО, а пока я не видел изнанку фронта своими глазами, я не буду ничего противопоставлять или сравнивать. Зато я могу сравнить события книги Бабченко с тем, что уже видел своими глазами. Тюрьма во многом похожа на армию: закрытый иерархический мужской коллектив людей лишенных свободы.

Так вот, в тюрьме в ходу такой термин как “людское”. Слово говорит само за себя, “людской” ход – это порядки, которые позволяют заключенным худо-бедно сосуществовать, выживать, в чем-то противостоять администрации. А есть ход “мусорской”, порядки навязанные администрацией. Есть еще такое слово как “гадство”, им обозначают то, что идёт против людского хода, то, что причиняет неприятности другим заключенным. А есть “блядство” – прямая работа на тюремную администрацию, которая сразу выводит уличенного в нем зека из приличного общества. Гадство тоже порицается и пресекается, иногда очень жестоко. Так вот, бить или унижать другого арестанта – это гадский поступок. Нельзя драться, нельзя избивать кого-то_ физическое насилие может быть разве что наказанием, оно должно быть пропорциональным и оно должно санкционироваться блатными. Нельзя ломать жизнь, нельзя увечить или опускать (и тем более насиловать), кроме исключительных ситуаций, которые проговариваются авторитетными зеками. Это, конечно же, не защищает на сто процентов от беспредела, это не защищает и от психологического насилия, но вот описанные у Бабченко ежедневные избиения были бы в тюрьме немыслимы (разве что в “красной” тюрьме с безраздельной властью ментов).

В армии, описанной Бабченко, “людское” иногда проскальзывает (например, когда солдаты делятся друг с другом ворованными конфетами и сгущенкой или жареным собачьим ребром), но его мало. Зато гадство и блядство там царят безраздельно, причём в какой-то совершенно немыслимой форме. Общаясь со старыми зеками, я выслушал достаточно много жутких историй, самые жуткие касались порядков на зонах для несовершеннолетних, но, пожалуй, даже они не сравнятся с тем, что описывает Бабченко в качестве армейских будней.

Масштабы дедовщины, и те формы, которые она принимала, нельзя объяснить ни особенностями закрытого мужского коллектива, ни влиянием криминального элемента, ни близостью смерти. Их нельзя объяснить и тем более оправдать ничем, в книге даже не даётся попытки найти эти объяснения, чудовищная традиция принимается как норма. Удивляет фатализм главного героя (и автора, чьим альтер эго он является): даже имея возможность вырваться из ужаса, он вновь, практически добровольно возвращается туда. И это не получается объяснить ничем: ни патриотизмом (это слово в контексте книги можно упоминать разве что со злым сарказмом), ни ответственностью (ответственность плохо уживается с продажей патронов врагу), ни желанием помочь товарищам (гораздо большей помощью было бы остаться и всеми способами вытаскивать их оттуда, а не идти вместе на бойню). Это что-то иррациональное. Воля к смерти и воля к жизни, благородство и предательство слитые в странную необъяснимую смесь.

Закончу тем, с чем начал. Аркадий Бабченко описывает не русско-чеченскую войну, а русскую войну, войну русских против самих себя, какую-то форму жестокого суицида, губительного не только для самоубийцы, но и для всех кто его окружает. Но нам, невольно примеряя на себя шкуру главного героя, важно понимать, что чеченцы не были безмолвными статистами, они не были манекенами, способными лишь убивать и умирать. Это живые люди с чувствами, эмоциями и желаниями, люди, которые воевали, погибали, ожесточались, теряли близких и друзей, изгонялись из своих домов, люди, чей мир рушился до основания. И для того, чтобы понимать ту войну, для того чтобы понимать то, что происходило в Чечне тогда и что происходит в Чечне сегодня, нужно услышать их голоса тоже, нужно попытаться влезть и в их шкуру.

“Война” – это ценное и, наверное, правдивое свидетельство, книга, которую стоит прочесть. Книга “тlом” тоже должна быть когда-то написана, но другим автором, автором, находившимся по противоположную линию фронта и имеющим свою правду.


Комментировать
В категории: Общество, теги: Аркадий Бабченко, Война, книги, Чечня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Русская война - о книге Аркадия Бабченко

Русская война - о книге Аркадия Бабченко в Anarchy and other shit.

Прочел книгу “Война” Аркадия Бабченко, любезно присланную представителями издательства, и выкладываю свои впечатления о ней. Кстати, если вы автор или работник издательства, и хотите, чтобы я написал про какую-то потенциально интересную мне книгу, можете мне её присылать и я с удовольствием напишу. Коммерческих текстов я в своём блоге не публикую, но написать отзыв на книгу – это совмещение приятного с полезным.</a>

voina Книга Аркадия Бабченко имеет название на двух языках, на русском и чеченском. “Война” и “тlом”. Поэтому, открывая её, я ожидал, что автор попытается осмыслить национальное измерение Чеченских войн, что он попытается рассмотреть этот конфликт между Империей и мятежной провинцией со всех сторон. Но нет. “Война” – это очень российская, даже очень русская книга. В ней нет места для чеченцев.

Конечно же, чеченцы, вернее “чехи” присутствуют на страницах книги Бабченко. Но они не являются её главными героями, они не являются даже главными злодеями. Они постоянно присутствуют в качестве фоновых декораций. Иногда они обстреливают позиции российских войск из миноментов, иногда ведут снайперйский огонь. Они отрезают головы пленным, они вспарывают животы солдатами душат их кишками, они распинают и кастрируют русских и их самих кастрируют целыми сёлами во время зачисток. Иногда мирные жители торгуют с солдатами, покупая у них патроны и продавая взамен анашу. А иногда мирные жители, старики и подростки, убивают русских солдат, ножом по горлу или пулей в затылок. Но всё это не оживляет чеченские образы, не добавляет им субъектности. В книге Бабченко нет чеченцев как личностей. Нет ни положительных чеченцев, ни отрицательных, все они смазаны, словно бы далекие фигуры в перекрестье прицела, и автор отстреливается от них них словами вслепую, не желая смотреть в глаза.

Главные и единственные герои книги – это русские солдаты. Можно было бы сказать российские, но нет, я сознательно говорю “русские”, потому что это не было войной многонационального российского народа, это было войной русских, пусть в армии и воевали люди многих других национальностей, от еврея до дагестанца. Я сказал “герои”, но, конечно же, в книге нет героев, есть исключительно антигерои, иногда превращающиеся в злодеев, между ними нет четкой грани. Не берусь судить что было самым страшным на войне, которую я видел по телевизору в детстве, но самое страшное в книге – не перерезанные глотки и не конечности, оторванные снарядами, самое страшное – это дедовщина, жестокость командования, и абсолютное безразличие государства к своим солдатам. Главный герой и его собратья по несчастью постоянно страдают то от голода, то от дизентерии, они седеют в 18 лет, у них гниют ноги, и самое главное, их бьют. Их бьют деды и дембеля, их бьют офицеры, их бьют, чтобы унизить, бьют, чтобы сломать, бьют, чтобы вынудить платить деньги, бьют просто так, ради удовольствия, бьют из мести, если те попытаются дать сдачи, бьют, потому что те не могут дать сдачи. Их бьют в тылу и их бьют на передовой. Описание жестокости чеченцев воспринимается примерно так же как описание природного катаклизма, но оно не возмущает, оно не вызывает страха или гнева. Ведь глупо возмущаться грозе или урагану, глупо винить в чем-то молнию или начатый ей лесной пожар. От стихийного бедствия можно скрываться, с ним можно бороться (причем любыми средствами), но к нему нельзя применить какие-то этические критерии.

А вот то, что делают русские солдаты (даже не с дегуманизированными врагами, а друг с другом!), действительно пробуждает эмоции. Читая описание избиений и унижений, невольно ждешь и надеешься, что главный герой возьмёт в руки автомат и начнет в конце-то концов убивать “своих”. Понятно, что он этого не сделает, ведь роман во многом носит автобиографический характер, но всё равно теплится надежда, что лирический герой сделает то, что следовало бы сделать и предпочтет ужасный конец ужасу без конца. Но нет, он выбирает второе. И я искренне не могу понять и объяснить этот выбор.

Бабченко пишет, что они, молодые парни, сражались там не с “чехами”, они сражались со злом и несправедливостью этого мира. В этом, наверное, самая страшная трагедия той войны и многих других войн: сражаясь против “зла и несправедливости” они на самом деле многократно приумножали его. Я далек от толстовщины и гандизма и я верю в то, что противостояние злу насилием иногда – единственный выход. Но персонажи книги не противостоят злу. Они стреляют не в ту сторону. Они не противостояли системе, посылавшей им смерть и унижения, а встраивались в неё, становясь частью той машины, которая  давила  их и помогали ей давить других. Те, кого избивали, начинают бить сами. Те, кто страдал от голода, вызванного воровством снабженцев, воруют сами. Солдаты продают врагу оружие, которое используется против их товарищей в бою и этим занимаются все, от рядового до генерала. Отличаются лишь масштабы.

Наверное, все ожидают каких-то сравнений Чеченской войны, описанной Бабченко, с тем, что происходит сейчас в Украине. Но я пока что не бывал в зоне АТО, а пока я не видел изнанку фронта своими глазами, я не буду ничего противопоставлять или сравнивать. Зато я могу сравнить события книги Бабченко с тем, что уже видел своими глазами. Тюрьма во многом похожа на армию: закрытый иерархический мужской коллектив людей лишенных свободы.

Так вот, в тюрьме в ходу такой термин как “людское”. Слово говорит само за себя, “людской” ход – это порядки, которые позволяют заключенным худо-бедно сосуществовать, выживать, в чем-то противостоять администрации. А есть ход “мусорской”, порядки навязанные администрацией. Есть еще такое слово как “гадство”, им обозначают то, что идёт против людского хода, то, что причиняет неприятности другим заключенным. А есть “блядство” – прямая работа на тюремную администрацию, которая сразу выводит уличенного в нем зека из приличного общества. Гадство тоже порицается и пресекается, иногда очень жестоко. Так вот, бить или унижать другого арестанта – это гадский поступок. Нельзя драться, нельзя избивать кого-то_ физическое насилие может быть разве что наказанием, оно должно быть пропорциональным и оно должно санкционироваться блатными. Нельзя ломать жизнь, нельзя увечить или опускать (и тем более насиловать), кроме исключительных ситуаций, которые проговариваются авторитетными зеками. Это, конечно же, не защищает на сто процентов от беспредела, это не защищает и от психологического насилия, но вот описанные у Бабченко ежедневные избиения были бы в тюрьме немыслимы (разве что в “красной” тюрьме с безраздельной властью ментов).

В армии, описанной Бабченко, “людское” иногда проскальзывает (например, когда солдаты делятся друг с другом ворованными конфетами и сгущенкой или жареным собачьим ребром), но его мало. Зато гадство и блядство там царят безраздельно, причём в какой-то совершенно немыслимой форме. Общаясь со старыми зеками, я выслушал достаточно много жутких историй, самые жуткие касались порядков на зонах для несовершеннолетних, но, пожалуй, даже они не сравнятся с тем, что описывает Бабченко в качестве армейских будней.

Масштабы дедовщины, и те формы, которые она принимала, нельзя объяснить ни особенностями закрытого мужского коллектива, ни влиянием криминального элемента, ни близостью смерти. Их нельзя объяснить и тем более оправдать ничем, в книге даже не даётся попытки найти эти объяснения, чудовищная традиция принимается как норма. Удивляет фатализм главного героя (и автора, чьим альтер эго он является): даже имея возможность вырваться из ужаса, он вновь, практически добровольно возвращается туда. И это не получается объяснить ничем: ни патриотизмом (это слово в контексте книги можно упоминать разве что со злым сарказмом), ни ответственностью (ответственность плохо уживается с продажей патронов врагу), ни желанием помочь товарищам (гораздо большей помощью было бы остаться и всеми способами вытаскивать их оттуда, а не идти вместе на бойню). Это что-то иррациональное. Воля к смерти и воля к жизни, благородство и предательство слитые в странную необъяснимую смесь.

Закончу тем, с чем начал. Аркадий Бабченко описывает не русско-чеченскую войну, а русскую войну, войну русских против самих себя, какую-то форму жестокого суицида, губительного не только для самоубийцы, но и для всех кто его окружает. Но нам, невольно примеряя на себя шкуру главного героя, важно понимать, что чеченцы не были безмолвными статистами, они не были манекенами, способными лишь убивать и умирать. Это живые люди с чувствами, эмоциями и желаниями, люди, которые воевали, погибали, ожесточались, теряли близких и друзей, изгонялись из своих домов, люди, чей мир рушился до основания. И для того, чтобы понимать ту войну, для того чтобы понимать то, что происходило в Чечне тогда и что происходит в Чечне сегодня, нужно услышать их голоса тоже, нужно попытаться влезть и в их шкуру.

“Война” – это ценное и, наверное, правдивое свидетельство, книга, которую стоит прочесть. Книга “тlом” тоже должна быть когда-то написана, но другим автором, автором, находившимся по противоположную линию фронта и имеющим свою правду.


Комментировать
В категории: Общество, теги: Аркадий Бабченко, Война, книги, Чечня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

"Не говори, что это путь последний твой" - "Zog Nit Keyn Mol"

"Не говори, что это путь последний твой" - "Zog Nit Keyn Mol" в Anarchy and other shit.

Перевел вот классическую еврейскую партизанскую песню.
Песня была написана в Хиршем Гликом, который вдохновлялся восстанием в Варшавском Гетто (и сам был участником партизанского движения в гетто Вильнюса). Существует несколько русских переводов, но мне захотелось сделать близко к первоисточнику.

Не говори, что это путь последний твой,
Свинец небес ещё сменится синевой.
Наступит час, и где-то там вдали
Наш звук шагов всем скажет: мы пришли.

От пальм зеленых в земли снега и зимы
Через отчаянье и боль шагаем мы.
И если где-то наша кровь прольется вдруг,
Там прорастут отвага и наш дух.

Свет яркий солнца озарит нам день с утра
И пропадут враги, оставшись во вчера.
Но если солнце вдруг застрянет по пути,
Потомкам песню как пароль передадим.

Ту песню кровью, не пером* писал народ,
Не песня птички, что летает без забот,
Но между рушившихся стен, забыв про страх,
Её он пел с наганами в руках.

Так не говори, что это путь последний твой,
Свинец небес ещё сменится синевой.
Наступит час, и где-то там вдали
Наш звук шагов всем скажет: мы пришли!

*многие русские и английские переводчики переводят здесь blay как “свинец”, но всё же я предполагаю, что идет речь о карандаше, blayshtift, это слово в разговорной речи часто сокращается до blay. Я для сохранения ритма заменил “карандаш” “пером”, но смысл это не особенно меняет. Если бы речь шла о “свинце пуль”, то он бы вряд ли противопоставлялся крови, напротив, тогда было бы уместно сказать, что песня писалась “кровью и свинцом”.


Комментировать
В категории: Музыка, Переводы, теги: идиш, партизаны, стихи, Хирш Глик

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Не про Бузину

Не про Бузину в Anarchy and other shit.
Tweet

В детстве и в раннем подростковом возрасте я достаточно много смотрел телевизор, преимущественно русские каналы. И там периодически рассказывали страшные вещи про Украину, УНСО, бандеровцев и т.д.  Кучма с Ельциным что-то не поделят – и сразу Украина становится оплотом мирового неофашизма. Показывали очень жизненно, я аж верил.  Потом, когда я стал  старше и столкнулся уже с реальными ультраправыми, то  обнаружил, что параллельной реальности из телевизора они вообще никакого отношения не имели, но речь сейчас не об этом.

Среди зверств фашистов отдельной графой упоминались гонения на писателя Бузину. За книгу “Вурдалак Тарас Шевченко” его травили, гнали, били, чуть ли не сжигали заживо в собственном доме. Его нелегкой судьбе уделялось тогда несколько передач. Это повлияло на мой неокрепший   ум. Я с малых лет любил ниспровергать кумиров, в том числе кумиров навязываемых школьным официозом. Мне было очень  интересно прочесть эту самую таинственную запретную книгу, которая должна была бы вскрыть всю ту ложь, которой нас пичкали на уроках литературы и истории.

Несколько лет спустя я наткнулся в интернете на эту книгу. Я скачал  “Вурдалака” и принес его домой (тогда у меня еще не было интернета дома, и я ходил по интернет кафе с дискетами, позже с  CD-RW). Я думал, что вот, сейчас я узнаю всю правду и смогу громко смеяться в лицо патриотическим пропагандистам.

Я осилил пару страниц. Книга оказалась говном. Просто говном. Моё эстетическое чувство в 16 лет не было особенно развито, но даже тогда, несмотря на обостренный подростковый нигилизм и нелюбовь к идолам, я доподлинно определил, что это говно. Скучное и бездарное, примечательное разве что запредельным уровнем злобы. Но  злобу можно было бы подать как-то более привлекательно. В общем, я так и не осилил эту книгу. Где-то на краю сознания у меня отложилось, что Бузина хоть и неинтересный, но гонимый автор, которому фашисты не дают жить.

Спустя ещё несколько лет я узнал, что “гонимый автор” спокойной живёт в Киеве и продолжает издаваться. Образ окончательно распался, остался просто не очень умный,  злобный, но при этом скучный графоман, читать которого не было ни малейшего смысла.

Больше чем фото - Олесь Бузина в офисе "Боротьбы" Больше чем фото – Олесь Бузина в офисе “Боротьбы”

Прошло ещё время. Рассказы о “фашистах в Украине” в русских СМИ поднялись на новый уровень. Как и в начале 2000-х они мало коррелируют с реальностью, но стали гораздо масштабнее. Бузина продолжает жить в Киеве и недавно стал главным редактором местного издания “Сегодня”.

Никакой морали эта история не содержит.

Зато она плавно перетекает в другую историю. Вскоре после назначения Бузины, “Сегодня”, под видом актуального расследования, вбросили прошлогоднее мусорское заявление о том, что менты не убивали Нигояна и Жизневского. Многие это заявление переопубликовали, особенно  конспирологи любящие рассуждения о невиновности Беркута. Нет ничего удивительного ни в этой протухшей мусорской лжи, ни в том, что русскомирец Бузина решил её вытащить наружу, ни в том, что  идиоты, как из желтой прессы, так и из “интеллектуальных журналов”, повелись на фейк годовалой давности. Удивительно то, что Виталия Сакала, того самого мусора, который 23-го января прошлого года настаивал на невиновности Беркута, не только не выкинули из органов, но даже повысили до заместителя министра МВД.

Возмущения по этому поводу я как-то вокруг не слышал, да и сам узнал о карьерном росте милицейского начальника скорее случайно.

И вот это беспокоит меня  больше, чем назначение бездарного графомана редактором желтой газеты.


Комментировать
В категории: Общество, теги: Беркут, Бузина, менты, Сегодня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

"Фрагменты" - 1

"Фрагменты" - 1 в Anarchy and other shit.


“Гниды!” – с ненавистью произнёс Виктор неожиданно для себя и удивился звуку своего голоса. Он имел странную привычку, которую сам себе толком не мог объяснить, привычку ругаться с невидимыми врагами. Нет, в его голове не было голосов. Голоса были бы понятной проблемой, которая неоднократно описана в психиатрической, и в художественной литературе. Но в голове Виктора была тишина. Снаружи тоже. Вокруг него не было ни одного одушевлённого, или неодушевленного предмета, который мог бы вызвать внезапный приступ раздражения. Виктор сам не понимал, кому было адресовано только что произнесённое им ругательство. И это усиливало злость, которая не найдя выхода растекалась по телу и отравляла разум. “Гниды” – произнёс Виктор повторно и с размаху ударил кулаком в стену. На костяшках осталась штукатурка смешанная с кровью. Гниды притаились. Они никак не выдавали своего присутствия. Враг был хитёр, настолько хитёр, что смог стереть отовсюду малейший намёк на своё существование, но Виктор знал, что он всё равно где-то прячется, внутри или снаружи, он верил, что когда-то найдёт виновника своих беспричинных вспышек ярости и тот ответит за всё. Боль в руке на какое-то время отогнала морок, злоба пропала, осталась боль, которая, Виктор знал по опыту, продержится не меньше недели


Комментировать
В категории: Фрагменты, теги:

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Стихи об обреченной любви

Стихи об обреченной любви в Anarchy and other shit.

Два года назад я написал стихи про любовь
Самую сильную, которая есть на свете
Про любовь над которой не властно время
Расстояние, войны, голод и катаклизмы

С тех пор многое сильно изменилось
Произошла революция, началась война,
Пропали друзья. Неизменной осталась любовь
Украинских левых к греческой партии “Сириза”

В Греции снова парламентские выборы
“Сириза” может набрать больше, чем конкуренты
Она даже может сформировать правящую коалицию
Если вдруг решит объединиться с правыми

А Сиризе неизбежно придётся объединяться с правыми
Потому что Коммунистическая Партия Греции
Не любит Сиризу и не станет создавать с ней коалицию
Сталинистам Греции чуждо то светлое чувство любви

Которое теплится в сердцах их украинских коллег
Особенно в сердце Андрея Манчука
В огромном сердце Андрея Манчука столько любви
Что она выплескивается наружу через рот

Прохожие, бывало, смотрят на это чудо и говорят:
“Опять нажрался и блюёт, мудила”
Но это не рвота, это неизрасходованная любовь льется на тротуар
И если собрать её в пакетик и отправить в Грецию

И добавить немного любви Манчука в воду на съезде КПГ
То тогда КПГ тоже полюбит Сиризу и
В греческом парламенте будет левая коалиция
Греция выйдет из ЕС и вступит в СССР

Будет повержен американский империализм
Разрешатся все экономические проблемы
И повсюду будут диалектика, кибернетика и национализация под рабочим контролем
А вот диктабланды, наоборот, не будет

Но Андрей Манчук в подполье скрывается от фашистской хунты
И его любовь к Сиризе пропадает бесцельно, впитываясь в грязный матрас
Так что Сириза будет вынуждена образовать коалицию с правыми
И окончательно превратится в оппортунистических социал-демократов

Сердца украинских левых будут разбиты
Надежда на создание левого политического субъекта умрет
Вот так фашистская хунта нанесла очередной подлый удар
В спину мировой коммунистической революции
pge1_0


Комментировать
В категории: Политика, Тексты, теги: Манчук, Сириза, стихи

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

"Левые" и Чечня

"Левые" и Чечня в Anarchy and other shit.
Был когда-то такой левый деятель, Андрей Манчук (впрочем, по мнению некоторых экспертов, его никогда не было и нам показалось). Теперь левого деятеля Андрея Манчука нет, зато есть модный писатель Андрей Манчук написавший книгу “Кровь Донбасса”, которую продают на одном лотке с другим аналогичным бестселлером за авторством Егора Холмогорова под названием “Карать карателей”. Хлебнёт благодарный читатель крови Донбасса, и айда карателей карать.  Но ладно, мы сейчас не  о книгах, мы о другом.
Так вот, Манчук в ответ на любые упрёки в “пропутинской” позиции в текущих событиях любил вспоминать как 15 лет назад они с Киричуком (это рифмующийся товарищ Манчука) выступали против войны в Чечне и разоблачали военные преступления русских войск. Ну что там было 15 лет назад уже не особенно важно: когда-то и Андрей Исаев был анархистом, Путин – либералом, а Дмитрий Киселев выступал против пропаганды в СМИ, я знаю  УНСОвцев ставших анархистами и субкультурных панков-антифа ставших националистами. Так что замерять позицию Манчука по забытым публикациям 15-летней давности – как-то ненадёжно. 
Зато сейчас в Грозном начались беспорядки, стрельба, взрывы. Новый виток “антитеррористического” террора со стороны России неизбежен.  Очень жду когда же на манчуковском сайте Лива появятся статьи с поддержкой Ичкерийской Народной Республики (пускай даже с критичной поддержкой!) и с разоблачением империалистического агрессора. Я думаю, что они уже пишутся. Жду флаг Ичкерии на Рабкоре, на том же месте где раньше был флаг “Новороссии” (впрочем, не дождемся, Рабкор пал в неравной борьбе с капибарой). Особенно жду экспертов из ИГСО, которые поедут  учить освобождающийся народ тому как правильно строить коммунизм, примерно так же, как они пытались  делать в ЛНР-ДНР.

197 pic unrelated


Комментировать
В категории: Политика, теги: Киричук, Манчук, политрук, рифмы, Чечня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Карать Холмогорова

Карать Холмогорова в Anarchy and other shit.

По поводу презентации книги “Карать карателей” в Циолковском, выскажусь с опозданием.

Запрещать какие-либо книги – это последнее дело, конечно же. Даже самые скверные книги, даже фашистские книги имеют право на существование.

Чего не скажешь об их авторах и благодарных читателях.

Это всё, что я могу сказать о презентации Холмогорова в Циолковском. Удивляет не cтолько то, что уважаемый когда-то магазин предоставил площадку микро-геббельсу, удивляет то, что завсегдатаи этого магазина (те многочисленные леваки, с которыми мы встречали 2013 год, например) ничего этому не противопоставили. Я, конечно, могу ошибаться, но презентация книги Холмогорова – это уж никак не съезд движения “Реструкт” и даже не “русская пробежка”. Т.е. для того чтобы заблокировать мероприятие диванного алко-фронта Новороссии особых навыков и умений не надо, тут бы даже “левые интеллектуалы” и “хипстеры” вполне бы справились, был бы энтузиазм.

Беда не в том, что враг захватывает площадки, беда в том, что мы сдаём их без боя. И самое стыдное не то, что сдаём (иногда приходится отступать), самое стыдное – КОМУ мы их сдаём.

фото от Экзистенциальной Народной Республики фото предоставлено Экзистенциальной Народной Республикой


Комментировать
В категории: Политика, теги: ЕСД, Карать Карателей, книги, Холмогоров, Циолковский

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman