Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Ви антисемит?

О силе русского оружия

О силе русского оружия в Anarchy and other shit.

Я наконец-то понял, что напоминают мне вот эти гордые рассуждения русских патриотов на тему: “за сутки наши танки будут в Киеве, а за двое суток в Праге”.

Представьте себе взрослого здорового мужика (предположим, бывшего борца или боксера-любителя, который потихоньку спивается, спортивную форму уже растерял, но еще без проблем может задавить нетренированного человека массой). Мужик этот выпивает в компании (выпивает он постоянно) и основная тема для застольных разговоров у него – то, как он может любому из присутствующих шею свернуть, или почки отбить. Собственно, он только об этом и может рассказывать, больше предметов для гордости у него нет, он смутно это понимает и от этого его тяга к насилию становится сильнее. Кроме отбитых почек он еще может с энтузиазмом говорить о “пидорах” и “жидах”. Но и эти темы у него всё равно гармонично смыкаются с основной: “а тут точно пидоров нет? а то я ж если узнаю, шо пидор, то хребет вытащу и в жопу тебе затолкаю, гагагага. да не обижайся, еба, ты ж нормальный пацан”.

Будущее этого мужика зависит от того с кем он выпивает. Некоторые люди послушают-послушают, а потом, когда “русский богатырь” отойдет поссать, подойдут тихонько сзади и ткнут ножиком под ребро. Другие поёжатся от ощущения угрозы, попытаются по-быстрому из-за стола уйти и больше никогда с этим человеком не пить и никаких дел не иметь. Если у него есть жена, скорее всего он будет её бить, а соседям и участковому рассказывать, что “она сама упала”, “да не трогал я пальцем”, “да если б я ударил, так вообще убил бы нахуй, я ж сказал, упала!”. Вероятно, рано или поздно “танки окажутся в Киеве” и мужик всё-таки пришьет какого-то собутыльника, скорее всего родственника или соседа, или жену, если та не успеет сбежать. Потому что все остальные, кроме самых близких, приближаться к нему лишний раз не будут. Через какое-то время менты обнаружат героя пьющим водку в обнимку с разлагающимся телом и отправят на зону. Надолго. Там ему, скорее всего, придется очень поспешно искать какой-то новый способ коммуникации с окружающими, иначе его будущее окажется очень незавидным состоящим, преимущественно, из боли и унижения. Впрочем оно в любом случае будет незавидным.

Примерно такие сценарии развития есть сейчас у России. “Можем повторить”, “ядерный пепел”, “вежливые люди”. Сразу представляю себе злое бормотание пьянчуги. Из его рта разит перегаром и смертью. В первую очередь, его собственной.
slonov


Комментировать
В категории: Политика, теги: военные эксперты, милитаризм, Россия

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Русская война - о книге Аркадия Бабченко

Русская война - о книге Аркадия Бабченко в Anarchy and other shit.

Прочел книгу “Война” Аркадия Бабченко, любезно присланную представителями издательства, и выкладываю свои впечатления о ней. Кстати, если вы автор или работник издательства, и хотите, чтобы я написал про какую-то потенциально интересную мне книгу, можете мне её присылать и я с удовольствием напишу. Коммерческих текстов я в своём блоге не публикую, но написать отзыв на книгу – это совмещение приятного с полезным.</a>

voina Книга Аркадия Бабченко имеет название на двух языках, на русском и чеченском. “Война” и “тlом”. Поэтому, открывая её, я ожидал, что автор попытается осмыслить национальное измерение Чеченских войн, что он попытается рассмотреть этот конфликт между Империей и мятежной провинцией со всех сторон. Но нет. “Война” – это очень российская, даже очень русская книга. В ней нет места для чеченцев.

Конечно же, чеченцы, вернее “чехи” присутствуют на страницах книги Бабченко. Но они не являются её главными героями, они не являются даже главными злодеями. Они постоянно присутствуют в качестве фоновых декораций. Иногда они обстреливают позиции российских войск из миноментов, иногда ведут снайперйский огонь. Они отрезают головы пленным, они вспарывают животы солдатами душат их кишками, они распинают и кастрируют русских и их самих кастрируют целыми сёлами во время зачисток. Иногда мирные жители торгуют с солдатами, покупая у них патроны и продавая взамен анашу. А иногда мирные жители, старики и подростки, убивают русских солдат, ножом по горлу или пулей в затылок. Но всё это не оживляет чеченские образы, не добавляет им субъектности. В книге Бабченко нет чеченцев как личностей. Нет ни положительных чеченцев, ни отрицательных, все они смазаны, словно бы далекие фигуры в перекрестье прицела, и автор отстреливается от них них словами вслепую, не желая смотреть в глаза.

Главные и единственные герои книги – это русские солдаты. Можно было бы сказать российские, но нет, я сознательно говорю “русские”, потому что это не было войной многонационального российского народа, это было войной русских, пусть в армии и воевали люди многих других национальностей, от еврея до дагестанца. Я сказал “герои”, но, конечно же, в книге нет героев, есть исключительно антигерои, иногда превращающиеся в злодеев, между ними нет четкой грани. Не берусь судить что было самым страшным на войне, которую я видел по телевизору в детстве, но самое страшное в книге – не перерезанные глотки и не конечности, оторванные снарядами, самое страшное – это дедовщина, жестокость командования, и абсолютное безразличие государства к своим солдатам. Главный герой и его собратья по несчастью постоянно страдают то от голода, то от дизентерии, они седеют в 18 лет, у них гниют ноги, и самое главное, их бьют. Их бьют деды и дембеля, их бьют офицеры, их бьют, чтобы унизить, бьют, чтобы сломать, бьют, чтобы вынудить платить деньги, бьют просто так, ради удовольствия, бьют из мести, если те попытаются дать сдачи, бьют, потому что те не могут дать сдачи. Их бьют в тылу и их бьют на передовой. Описание жестокости чеченцев воспринимается примерно так же как описание природного катаклизма, но оно не возмущает, оно не вызывает страха или гнева. Ведь глупо возмущаться грозе или урагану, глупо винить в чем-то молнию или начатый ей лесной пожар. От стихийного бедствия можно скрываться, с ним можно бороться (причем любыми средствами), но к нему нельзя применить какие-то этические критерии.

А вот то, что делают русские солдаты (даже не с дегуманизированными врагами, а друг с другом!), действительно пробуждает эмоции. Читая описание избиений и унижений, невольно ждешь и надеешься, что главный герой возьмёт в руки автомат и начнет в конце-то концов убивать “своих”. Понятно, что он этого не сделает, ведь роман во многом носит автобиографический характер, но всё равно теплится надежда, что лирический герой сделает то, что следовало бы сделать и предпочтет ужасный конец ужасу без конца. Но нет, он выбирает второе. И я искренне не могу понять и объяснить этот выбор.

Бабченко пишет, что они, молодые парни, сражались там не с “чехами”, они сражались со злом и несправедливостью этого мира. В этом, наверное, самая страшная трагедия той войны и многих других войн: сражаясь против “зла и несправедливости” они на самом деле многократно приумножали его. Я далек от толстовщины и гандизма и я верю в то, что противостояние злу насилием иногда – единственный выход. Но персонажи книги не противостоят злу. Они стреляют не в ту сторону. Они не противостояли системе, посылавшей им смерть и унижения, а встраивались в неё, становясь частью той машины, которая  давила  их и помогали ей давить других. Те, кого избивали, начинают бить сами. Те, кто страдал от голода, вызванного воровством снабженцев, воруют сами. Солдаты продают врагу оружие, которое используется против их товарищей в бою и этим занимаются все, от рядового до генерала. Отличаются лишь масштабы.

Наверное, все ожидают каких-то сравнений Чеченской войны, описанной Бабченко, с тем, что происходит сейчас в Украине. Но я пока что не бывал в зоне АТО, а пока я не видел изнанку фронта своими глазами, я не буду ничего противопоставлять или сравнивать. Зато я могу сравнить события книги Бабченко с тем, что уже видел своими глазами. Тюрьма во многом похожа на армию: закрытый иерархический мужской коллектив людей лишенных свободы.

Так вот, в тюрьме в ходу такой термин как “людское”. Слово говорит само за себя, “людской” ход – это порядки, которые позволяют заключенным худо-бедно сосуществовать, выживать, в чем-то противостоять администрации. А есть ход “мусорской”, порядки навязанные администрацией. Есть еще такое слово как “гадство”, им обозначают то, что идёт против людского хода, то, что причиняет неприятности другим заключенным. А есть “блядство” – прямая работа на тюремную администрацию, которая сразу выводит уличенного в нем зека из приличного общества. Гадство тоже порицается и пресекается, иногда очень жестоко. Так вот, бить или унижать другого арестанта – это гадский поступок. Нельзя драться, нельзя избивать кого-то_ физическое насилие может быть разве что наказанием, оно должно быть пропорциональным и оно должно санкционироваться блатными. Нельзя ломать жизнь, нельзя увечить или опускать (и тем более насиловать), кроме исключительных ситуаций, которые проговариваются авторитетными зеками. Это, конечно же, не защищает на сто процентов от беспредела, это не защищает и от психологического насилия, но вот описанные у Бабченко ежедневные избиения были бы в тюрьме немыслимы (разве что в “красной” тюрьме с безраздельной властью ментов).

В армии, описанной Бабченко, “людское” иногда проскальзывает (например, когда солдаты делятся друг с другом ворованными конфетами и сгущенкой или жареным собачьим ребром), но его мало. Зато гадство и блядство там царят безраздельно, причём в какой-то совершенно немыслимой форме. Общаясь со старыми зеками, я выслушал достаточно много жутких историй, самые жуткие касались порядков на зонах для несовершеннолетних, но, пожалуй, даже они не сравнятся с тем, что описывает Бабченко в качестве армейских будней.

Масштабы дедовщины, и те формы, которые она принимала, нельзя объяснить ни особенностями закрытого мужского коллектива, ни влиянием криминального элемента, ни близостью смерти. Их нельзя объяснить и тем более оправдать ничем, в книге даже не даётся попытки найти эти объяснения, чудовищная традиция принимается как норма. Удивляет фатализм главного героя (и автора, чьим альтер эго он является): даже имея возможность вырваться из ужаса, он вновь, практически добровольно возвращается туда. И это не получается объяснить ничем: ни патриотизмом (это слово в контексте книги можно упоминать разве что со злым сарказмом), ни ответственностью (ответственность плохо уживается с продажей патронов врагу), ни желанием помочь товарищам (гораздо большей помощью было бы остаться и всеми способами вытаскивать их оттуда, а не идти вместе на бойню). Это что-то иррациональное. Воля к смерти и воля к жизни, благородство и предательство слитые в странную необъяснимую смесь.

Закончу тем, с чем начал. Аркадий Бабченко описывает не русско-чеченскую войну, а русскую войну, войну русских против самих себя, какую-то форму жестокого суицида, губительного не только для самоубийцы, но и для всех кто его окружает. Но нам, невольно примеряя на себя шкуру главного героя, важно понимать, что чеченцы не были безмолвными статистами, они не были манекенами, способными лишь убивать и умирать. Это живые люди с чувствами, эмоциями и желаниями, люди, которые воевали, погибали, ожесточались, теряли близких и друзей, изгонялись из своих домов, люди, чей мир рушился до основания. И для того, чтобы понимать ту войну, для того чтобы понимать то, что происходило в Чечне тогда и что происходит в Чечне сегодня, нужно услышать их голоса тоже, нужно попытаться влезть и в их шкуру.

“Война” – это ценное и, наверное, правдивое свидетельство, книга, которую стоит прочесть. Книга “тlом” тоже должна быть когда-то написана, но другим автором, автором, находившимся по противоположную линию фронта и имеющим свою правду.


Комментировать
В категории: Общество, теги: Аркадий Бабченко, Война, книги, Чечня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Русская война - о книге Аркадия Бабченко

Русская война - о книге Аркадия Бабченко в Anarchy and other shit.

Прочел книгу “Война” Аркадия Бабченко, любезно присланную представителями издательства, и выкладываю свои впечатления о ней. Кстати, если вы автор или работник издательства, и хотите, чтобы я написал про какую-то потенциально интересную мне книгу, можете мне её присылать и я с удовольствием напишу. Коммерческих текстов я в своём блоге не публикую, но написать отзыв на книгу – это совмещение приятного с полезным.</a>

voina Книга Аркадия Бабченко имеет название на двух языках, на русском и чеченском. “Война” и “тlом”. Поэтому, открывая её, я ожидал, что автор попытается осмыслить национальное измерение Чеченских войн, что он попытается рассмотреть этот конфликт между Империей и мятежной провинцией со всех сторон. Но нет. “Война” – это очень российская, даже очень русская книга. В ней нет места для чеченцев.

Конечно же, чеченцы, вернее “чехи” присутствуют на страницах книги Бабченко. Но они не являются её главными героями, они не являются даже главными злодеями. Они постоянно присутствуют в качестве фоновых декораций. Иногда они обстреливают позиции российских войск из миноментов, иногда ведут снайперйский огонь. Они отрезают головы пленным, они вспарывают животы солдатами душат их кишками, они распинают и кастрируют русских и их самих кастрируют целыми сёлами во время зачисток. Иногда мирные жители торгуют с солдатами, покупая у них патроны и продавая взамен анашу. А иногда мирные жители, старики и подростки, убивают русских солдат, ножом по горлу или пулей в затылок. Но всё это не оживляет чеченские образы, не добавляет им субъектности. В книге Бабченко нет чеченцев как личностей. Нет ни положительных чеченцев, ни отрицательных, все они смазаны, словно бы далекие фигуры в перекрестье прицела, и автор отстреливается от них них словами вслепую, не желая смотреть в глаза.

Главные и единственные герои книги – это русские солдаты. Можно было бы сказать российские, но нет, я сознательно говорю “русские”, потому что это не было войной многонационального российского народа, это было войной русских, пусть в армии и воевали люди многих других национальностей, от еврея до дагестанца. Я сказал “герои”, но, конечно же, в книге нет героев, есть исключительно антигерои, иногда превращающиеся в злодеев, между ними нет четкой грани. Не берусь судить что было самым страшным на войне, которую я видел по телевизору в детстве, но самое страшное в книге – не перерезанные глотки и не конечности, оторванные снарядами, самое страшное – это дедовщина, жестокость командования, и абсолютное безразличие государства к своим солдатам. Главный герой и его собратья по несчастью постоянно страдают то от голода, то от дизентерии, они седеют в 18 лет, у них гниют ноги, и самое главное, их бьют. Их бьют деды и дембеля, их бьют офицеры, их бьют, чтобы унизить, бьют, чтобы сломать, бьют, чтобы вынудить платить деньги, бьют просто так, ради удовольствия, бьют из мести, если те попытаются дать сдачи, бьют, потому что те не могут дать сдачи. Их бьют в тылу и их бьют на передовой. Описание жестокости чеченцев воспринимается примерно так же как описание природного катаклизма, но оно не возмущает, оно не вызывает страха или гнева. Ведь глупо возмущаться грозе или урагану, глупо винить в чем-то молнию или начатый ей лесной пожар. От стихийного бедствия можно скрываться, с ним можно бороться (причем любыми средствами), но к нему нельзя применить какие-то этические критерии.

А вот то, что делают русские солдаты (даже не с дегуманизированными врагами, а друг с другом!), действительно пробуждает эмоции. Читая описание избиений и унижений, невольно ждешь и надеешься, что главный герой возьмёт в руки автомат и начнет в конце-то концов убивать “своих”. Понятно, что он этого не сделает, ведь роман во многом носит автобиографический характер, но всё равно теплится надежда, что лирический герой сделает то, что следовало бы сделать и предпочтет ужасный конец ужасу без конца. Но нет, он выбирает второе. И я искренне не могу понять и объяснить этот выбор.

Бабченко пишет, что они, молодые парни, сражались там не с “чехами”, они сражались со злом и несправедливостью этого мира. В этом, наверное, самая страшная трагедия той войны и многих других войн: сражаясь против “зла и несправедливости” они на самом деле многократно приумножали его. Я далек от толстовщины и гандизма и я верю в то, что противостояние злу насилием иногда – единственный выход. Но персонажи книги не противостоят злу. Они стреляют не в ту сторону. Они не противостояли системе, посылавшей им смерть и унижения, а встраивались в неё, становясь частью той машины, которая  давила  их и помогали ей давить других. Те, кого избивали, начинают бить сами. Те, кто страдал от голода, вызванного воровством снабженцев, воруют сами. Солдаты продают врагу оружие, которое используется против их товарищей в бою и этим занимаются все, от рядового до генерала. Отличаются лишь масштабы.

Наверное, все ожидают каких-то сравнений Чеченской войны, описанной Бабченко, с тем, что происходит сейчас в Украине. Но я пока что не бывал в зоне АТО, а пока я не видел изнанку фронта своими глазами, я не буду ничего противопоставлять или сравнивать. Зато я могу сравнить события книги Бабченко с тем, что уже видел своими глазами. Тюрьма во многом похожа на армию: закрытый иерархический мужской коллектив людей лишенных свободы.

Так вот, в тюрьме в ходу такой термин как “людское”. Слово говорит само за себя, “людской” ход – это порядки, которые позволяют заключенным худо-бедно сосуществовать, выживать, в чем-то противостоять администрации. А есть ход “мусорской”, порядки навязанные администрацией. Есть еще такое слово как “гадство”, им обозначают то, что идёт против людского хода, то, что причиняет неприятности другим заключенным. А есть “блядство” – прямая работа на тюремную администрацию, которая сразу выводит уличенного в нем зека из приличного общества. Гадство тоже порицается и пресекается, иногда очень жестоко. Так вот, бить или унижать другого арестанта – это гадский поступок. Нельзя драться, нельзя избивать кого-то_ физическое насилие может быть разве что наказанием, оно должно быть пропорциональным и оно должно санкционироваться блатными. Нельзя ломать жизнь, нельзя увечить или опускать (и тем более насиловать), кроме исключительных ситуаций, которые проговариваются авторитетными зеками. Это, конечно же, не защищает на сто процентов от беспредела, это не защищает и от психологического насилия, но вот описанные у Бабченко ежедневные избиения были бы в тюрьме немыслимы (разве что в “красной” тюрьме с безраздельной властью ментов).

В армии, описанной Бабченко, “людское” иногда проскальзывает (например, когда солдаты делятся друг с другом ворованными конфетами и сгущенкой или жареным собачьим ребром), но его мало. Зато гадство и блядство там царят безраздельно, причём в какой-то совершенно немыслимой форме. Общаясь со старыми зеками, я выслушал достаточно много жутких историй, самые жуткие касались порядков на зонах для несовершеннолетних, но, пожалуй, даже они не сравнятся с тем, что описывает Бабченко в качестве армейских будней.

Масштабы дедовщины, и те формы, которые она принимала, нельзя объяснить ни особенностями закрытого мужского коллектива, ни влиянием криминального элемента, ни близостью смерти. Их нельзя объяснить и тем более оправдать ничем, в книге даже не даётся попытки найти эти объяснения, чудовищная традиция принимается как норма. Удивляет фатализм главного героя (и автора, чьим альтер эго он является): даже имея возможность вырваться из ужаса, он вновь, практически добровольно возвращается туда. И это не получается объяснить ничем: ни патриотизмом (это слово в контексте книги можно упоминать разве что со злым сарказмом), ни ответственностью (ответственность плохо уживается с продажей патронов врагу), ни желанием помочь товарищам (гораздо большей помощью было бы остаться и всеми способами вытаскивать их оттуда, а не идти вместе на бойню). Это что-то иррациональное. Воля к смерти и воля к жизни, благородство и предательство слитые в странную необъяснимую смесь.

Закончу тем, с чем начал. Аркадий Бабченко описывает не русско-чеченскую войну, а русскую войну, войну русских против самих себя, какую-то форму жестокого суицида, губительного не только для самоубийцы, но и для всех кто его окружает. Но нам, невольно примеряя на себя шкуру главного героя, важно понимать, что чеченцы не были безмолвными статистами, они не были манекенами, способными лишь убивать и умирать. Это живые люди с чувствами, эмоциями и желаниями, люди, которые воевали, погибали, ожесточались, теряли близких и друзей, изгонялись из своих домов, люди, чей мир рушился до основания. И для того, чтобы понимать ту войну, для того чтобы понимать то, что происходило в Чечне тогда и что происходит в Чечне сегодня, нужно услышать их голоса тоже, нужно попытаться влезть и в их шкуру.

“Война” – это ценное и, наверное, правдивое свидетельство, книга, которую стоит прочесть. Книга “тlом” тоже должна быть когда-то написана, но другим автором, автором, находившимся по противоположную линию фронта и имеющим свою правду.


Комментировать
В категории: Общество, теги: Аркадий Бабченко, Война, книги, Чечня

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Путь политрука

Путь политрука в Anarchy and other shit.

Сталинисты скорбят. Во время артобстрела был убит Всеволод Петровский, один из представителей “коммунистического крыла” в бригаде Мозгового. Не рядовой боец, а политический работник, до войны – профессиональный журналист известный. Не без его участия был создан миф о “практически левом Мозговом”.

Многие украинские левые, в том числе читатели этого блога, знают Петровского достаточно давно, ещё с до-ДНРовских времен. Когда-то, по его собственным словам, “анархист”, потом член Боротьбы, покинувший её в марте 2014. В интервью данном незадолго до смерти он рассказывал, что “с 2010 года исповедовал пророссийские взгляды”. Но либо Всеволод лукавил во время интервью, стремясь понравиться своим новым соратникам, либо очень хорошо обманывал окружающих несколько лет до этого. На фоне боротьбистского мейнстрима Петровский как раз выглядел вполне адекватным и еще  в феврале 2014 критиковал пророссийскую риторику однопартийцев. Один из немногих в Боротьбе он выступил против законов 16-го января. То есть, казался странным, но приличным человеком, насколько вообще может быть приличным член гнусной и лживой, но тогда ещё не запятнанной кровью пост-сталинистской секты. Когда он 19-го марта покидал партию, со стороны казалось, что он делает это как раз именно чтобы отмежеваться от пророссийского крена (некоторые бывшие соратники, в частности, Алексей Албу, несколько месяцев спустя прославившийся призывом “прятаться в доме профсоюзов”, обвиняли его тогда в “предательстве” и “трусости”).

Из архива сливов  внутренней рассылки Б-бы:

Воспринимаю этот поступок как низкий и подлый по отношению ко всем товарищам.
***
Прошу Всеволода не считать меня своим товарищем. И никакие аргументы про “внешние факторы” или ещё что-то там – я не воспринимаю. Просто человек оказался слаб.

 

Тот факт, что Петровский в итоге оказался в “ополчении” ДНР лично меня удивил. Некоторые его куда более “милитантные” однопартийцы предпочитают фантазировать о “красном терроре” сидя в Крыму и стреляя из пальца в сторону монитора. Петровский же никогда кровожадностью (по крайней мере на словах) не отличался. Можно строить предположения о том, что именно его туда привело, но все они останутся лишь предположениями. Его собственные слова доверия не вызывают (на фоне лжи о “пророссийской позиции с 2010″). Что было на самом деле: кого-то из близких задело во время бомбежки, поверил в возможность “левого” поворота в ДНР или просто не смог стоять в стороне от текущих вокруг потоков крови и захотел окунуться, чтобы в старости было что вспомнить – гадать уже бесполезно. Но когда, после паузы, Петровский вернулся в соцсети, это был уже другой человек. От былой взвешенности и “адекватности” не осталось следа. Он клеймил “укропов”, воспевал Новороссию, грозил карами врагам, ждал, когда же его пустят на передовую. Его пустили на передовую. Иногда мечты сбываются.

Можно было бы сочувствовать судьбе “наивного идеалиста”, если бы не одна маленькая деталь. Петровский, повторюсь, был не просто солдатом, он был идеологом, он отвечал за политическую и идейную прокачку бойцов. Пропагандист, человек, вдохновляющий людей сражаться. А “практически левый” Мозговой примечателен не только тем, что любит демагогию о “народовластии” и “борьбе с олигархами”, и не только тем, что наряду с ряжеными казаками-черносотенцами разрешают формировать свои боевые группы ряженым “коммунистам”. Мозговой использует солдат-детей. Это не скрывается, несовершеннолетние “ополченцы” раздают интервью и “новороссийские” СМИ радостно их публикуют. Сам Петровский открещивался от использования детей на передовой и утверждал, что им не дают им оружия (хотя в соцсетях они позируют с автоматами, и в некоторых интервью гордо заявляют о
том как им выдали оружие), подтверждения их участия в боях в составе “Призрака” в открытом доступе сейчас нет, но даже их наличие в штабах и использование на технических должностях – достаточное преступление. Хотя вот, тот самый подросток с автоматом скорбит о “своем друге Севе”. То есть, Петровский лично общался с несовершеннолетними солдатами и не знать о наличии у них оружия не мог.

Дети-солдаты – одно из самых подлых и отвратительных явлений в войнах. Безусловно, у кого-то может возникнуть желание провести параллели с “Молодой Гвардией”, но тут куда более уместна параллель с другим эпизодом Второй Мировой – 1945 год, новобранцы из гитлерюгенда, которых ополоумевшие нацистские лидеры бросали под наступавшие советские танки. Обманутые подростки, многие из которых нашли бессмысленную и жестокую смерть. Но даже нацисты использовали детей как последний резерв – “ополчение Новороссии” не стесняется использовать молодое пушечное мясо даже несмотря на постоянные пополнения из России.

Так вот, “наивный идеалист Всеволод Петровский” был политработником и агитатором. А это значит, что он призывал в “ополчение” и подставлял под обстрелы в том числе и детей. Возможно, что снаряд выпущенный украинскими артиллеристами, сохранит жизни нескольким восторженным подросткам. Теперь они не услышат лживую смесь из псевдо-левой риторики и “донбасского патриотизма”, которой Всеволод Петровский потчевал свою аудиторию, и не пойдут на убой.

Надо добавить, что те, кто сначала привёл Петровского в Боротьбу, а потом вдохновил его на участие в бойне во имя “русского мира” и памятника Ленину, на передовую не рвутся и под обстрел не попадут. Они поедут на очередной форум в Германию, Испанию или Швецию, где расскажут сердобольным европейским сталинистам об погибшем герое и получат от расчувствовавшихся “левых” тупиц денег на “антифашистскую борьбу”. А потом у них будет фуршет.

137 листовка времен советского вторжения в Финляндию. 1939 год

 


Комментировать
В категории: Политика, теги: Боротьба, ДНР, Мозговой, Петровский, сталинисты

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Про Коцабу

Про Коцабу в Anarchy and other shit.

- Выступление против цензуры и политических репрессий отнюдь не подразумевает солидарности с позицией, которую озвучивает жертва репрессий. Глупость не должна быть уголовно наказуемой, но это не повод соглашаться с глупостью.
– Обратное тоже верно: даже если репрессируемый говорит глупые и вредные вещи – это не может оправдать преследования в его адрес.
– Дело против Коцабы на первый взгляд напоминает пробу сил репрессивного аппарата. Выбрана достаточно заметная жертва, но, в то же время и не имеющая большого числа сторонников и особенного влияния. В Киеве сидит множество персонажей, зовущих туда “армию Новороссии”, но их СБУ сажать даже не пытается: реального вреда от них режима никакого (как, собственно, и от Коцабы). Объяснить возбуждение уголовного дела можно желанием властей прощупать общественное мнение: можно ли под предлогом “государственной измены” посадить человека с нейтральной позицией (во время российского вторжения глупо быть нейтральным, но, повторюсь, глупость – не может и не должна быть уголовным преступлением).
– То, как в Украине сейчас осуществляется мобилизация – это, в любом случае, дикость. Понятно, что переход с призывной армии на профессиональную не осуществляется “на ходу” во время войны и процесс этот надо было начать многие годы назад (помню, кстати, что украинские сталинисты, которые сегодня изображают “пацифизм”, года эдак три назад активно выступали против отмены призыва). Если загонять в армию, особенно в воюющую армию, угрозами репрессий – это неизбежно обернется вооруженным дезертирством. Украине не нужны свои Валерии Пермяковы, участие в боевых действиях может быть лишь сознательным выбором вменяемого человека.
– Тот факт, что беркутовцы, убивавшие на Майдане людей продолжают службу во внутренних органах бахвалятся тем, что “им ничего не было” и имеют протекцию от МВД, деморализует куда больше, чем чей-то там видеоблог.
– Уже после написания вот этого мне на глаза попался очень любопытный факт: http://pressa.if.ua/1909-ruslan-kocaba-otrimav-status-posla-dnr-na-prikarpatt.html
Обратите внимание, новость от 23-го января. Т.е., если верить этой заметке, уже после того, как ДНРовцы начали своё наступление, “пацифист” Коцаба принял карикатурный статус “посла ДНР в Прикарпатье”. Если его не подставили, такой факт действительно имел место и опровержений не последует – всякий интерес к судьбе Коцабы у меня пропадает. Одно дело искренняя и наивная пацифистская пропаганда, а совсем другое – “пацифистская пропаганда” в исполнении “посла ДНР”. В первом случае Коцаба заслуживает поддержки из уважения к принципу свободы слова, во втором не заслуживает ничего.


Комментировать
В категории: Политика, теги: Война, ДНР, журналист, Коцаба, репрессии, Украина

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Прощупывание дна

Прощупывание дна в Anarchy and other shit.

medal Уголовное дело против Светланы Давыдовой – это ещё очень показательное событие. За последние годы таких переломных событий в России было множество. Уничтожение старого НТВ. Разгром НБП и уголовные дела против нацболов (сейчас они стояли лоялистами, это другой вопрос, но маховик политических репрессий тестировали именно на них). Создание карикатурных “Идущих вместе”, а вслед за ним “Наших”, которые получили достаточно кровавое продолжение. Уголовное дело против Саввы Терентьева (“сжигать неверных ментов на Стефановской Площади), первые шаги по уничтожению свободы интернета. Запреты/разгоны митингов, которые из исключения стали универсальным правилом. Это создание центра “Э”. Это убийство Червочкина. Это массовые аресты на антифа концертах. Это дело Мохнаткина. Это дело Пусси Райот, дело 6-го мая, это “закон об иностранных агентах”. Это “закон о пропаганде гомосексуализма” и вообще весь мизулинско-милоновский крестовый поход против секса с Ириной Бергсет в официальных СМИ – всё это позволило официальной риторике властей выйти на новый уровень абсурда. Некоторые из этих звоночков пугали, некоторые не воспринимались всерьёз, но все они, так или иначе, указывали на сокращение свободы. Это уголовные дела против Навального (как бы мы к фигуре Навального не относились), это запрет оппозиционных СМИ Роскомнадзором. Официальное создание “Антимайдана”, который теперь уже открыто обещает убивать оппозиционеров.

Предыстория дела Давыдовой достаточно абсурдна: женщина ещё в апреле 2014 года якобы слышит разговор в маршрутке, какой-то военный жалуется, что его отправляют воевать в Украину. Военная часть недалеко от неё пустеет (ей, по крайней мере так кажется), она звонит в украинское посольство и сообщает об этом. Спустя более чем восемь месяцев её арестовывают за государственную измену и шпионаж. Огромное количество людей, от писателя Лимонова, который призывает показательно наказать мать семи детей, чтобы неповадно было, до писателя Быкова, который женщине сочувствует и наказания ей не желает, но высокоморально порицает “предательство Родины” и отмежевывается от него, то есть действительно СЧИТАЕТ ДАВЫДОВУ ВИНОВНОЙ.

Абсурдно само обвинение. Россия официально отрицает, что воюет с Украиной, следовательно никаких военных она отправлять не должна, и скрывать ей нечего. Если завтра кто-то из России позвонит в американское посольство и скажет, что Россия замышляет метеоритную бомбардировку Вашингтона, будет ли это изменой Родины? Если кто-то позвонит в посольство Франции и скажет, что русские облучают весь Париж специальными зомбирующими волнами – будет ли это изменой Родине? А если позвонить в посольство Китая, и сказать, что Путин копает туда подземный ход из Кремля? Достаточно сложно это себе представить. Можно выдать ту государственную тайну, которая реальна. Следовательно, если Россия желает наказать Давыдову, значит повод был. Значит Россия признаёт факт военной агрессии и участия своих военнослужащих в конфликте в Украине. Такая вот нехитрая логическая “вилка”: или Давыдова не могла совершить преступления (и тогда спецслужбы заведомо опозорились), или Россия прямо и чётко признаёт себя военным агрессором, ведущим боевые действия против соседней страны. Тогда да, уголовное дело о “военной тайне” получит законное право на существование, только вот сама Россия это право потеряет.

Тот факт, что огромное количество людей (в том числе бывших оппозиционеров, бывших левых и т.д.) не в состоянии установить эту простую логическую связь, показывает, что это еще не конец. Россия дружно выполняет завет одного православного публициста: “Если надо для святого дела – будем врать всей страной”. А это значит, что дно не достигнуто. Погружение продолжается.


Комментировать
В категории: Общество, Политика, теги: дно, измена Родине, Россия, Светлана Давыдова

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Об убийстве и акциях протеста в Армении

Об убийстве и акциях протеста в Армении в Anarchy and other shit.

В Армении прошли массовые протестные выступления, спровоцированные убийством семьи, которое совершил русский солдат Валерий Пермяков, которого требуют выдать армянскому правосудию. Нужно немного понимать армянскую политическую специфику. Антироссийские выступления там – это нечто из ряда вон выходящее. В последнее время антипутинские акции там подавляются гораздо более жестко, чем акции против собственного правительства. Даже армянские националисты, в большинстве своём, не рискуют высказываться против России.  Если украинский, грузинский, беларуский национализмы, так или иначе, несут в себе антиколониальную составляющую, то армянский национализм больше сосредоточен на противостоянии Азербайджану, Россия же воспринимается как неизбежное и необходимое зло. Так что тысячи людей на антироссийских акциях – это из ряда вон выходящее событие. Очень может быть, что невзирая на уголовные дела против некоторых участников, эти акции – не последние.

Россия давно и успешно шантажирует Армению. Во первых армянский президент – коррупционер и мелкий диктатор (не дотягивает до уровня Лукашенко или Назарбаева, скорее напоминает облегченную версию Януковича до кровавой стадии). Он засиделся на своем посту, и с него пойдет либо в тюрьму, либо на виселицу. Цивилизованный мир с ним дружить не будет, остается Путин, отсюда и вступление во всякие “евразийские” афёры.

Вторая причина – международная изоляция. Никаких дипломатических отношений и закрытая граница с Турцией, с Азербайджаном – незавершенный военный конфликт, который от перехода в острую фазу спасает лишь присутствие русского “миротворческого” контингента. Вернее сказать так: убрав свой миротворческий контингент Россия сделает всё, чтобы конфликт перешел в острую фазу, благо наработок в этой области множество.

Зависимость от России присутствует и политическая, и экономическая, и военная, перевесить их могла бы лишь целенаправленная и очень серьезная помощь со стороны Запада. Но Западу не особо интересно помогать Армении.

Россия усиливает  зависимость всеми способами. Например, она оказывает  поддержку Азербайджану, обучая местных военных специалистов. Таким образом, удаётся держать под контролем весь регион. Грузия смогла вырваться, противопоставив себя России, Армения такого шанса не имеет, если только она отвернется от “большого брата” – её ударит в спину другой брат, поменьше. Нужно ещё понимать, что Армения – страна маленькая, и если война в Донбассе – страшная катастрофа для четверти страны, но остальная Украина живёт более-менее мирно, то новая война в Карабахе была бы катастрофой для всей Армении и бежать было бы некуда.

Политическое и военное доминирование России принимает совсем уж запредельные формы и проявляется не только в большой политике, но, как мы видим, и на бытовом уровне. Пермяков – не первый русский солдат, убивавший мирных людей просто так, ради развлечения, аналогичный случай уже был около 15 лет назад и тогда убийц так и не выдали армянской стороне, их “судили” на территории России и дальнейшая их судьба неизвестна. Сколько менее резонансных преступлений совершают “миротворцы” на регулярной основе – статистика умалчивает.

Я не эксперт по кавказским вопросам, с азербайджано-армянскими отношениями крайне поверхностно, но, с моей дилетантской точки зрения – единственный шанс на выход из под колониального влияния России для обеих стран – это примирение друг с другом. Даже если для этого придется свергать оба правительства. В противном случае им от “миротворцев”-убийц не избавиться.

Почитайте вот материал на Нигилисте от товарища глубже владеющего темой, там с регулярными обновлениями.


Комментировать
В категории: Политика, теги: Азербайджан, Армения, армия, Россия

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Дисциплинированные убийцы

Дисциплинированные убийцы в Anarchy and other shit.

Написал вот колоночку на Нигилист.
6UzG4DCEQng-800x567
Недавно наш постоянный автор Коля Муравьедов нарисовал картинку иллюстрирующую высказывание Льва Николаевича Толстого “Армия есть ничто иное, как собрание дисциплинированных убийц”. Картинка хорошая, Коля вообще очень талантлив. В качестве основы используется любимый автором мотив Totentanz, но только скелеты не танцуют, в отличие от немецких гравюр, они чинно маршируют с ружьями флагами и барабанами. Они идут по Подземному Миру, один из них лезет наружу, верх уже оброс плотью, а низ остается костяным. Человек наверху помогает человеко-скелету выбраться.

Работа Коли оказалась гораздо глубже и интереснее, чем исходное высказывание классика русской литературы и христианского анархиста. Прежде чем я подробно рассмотрел рисунок, он вызвал у меня желание жестко его раскритиковать. Поначалу я увидел в нём лишь толстовский антивоенный пафос. Лев Николаевич вообще был очень склонен к морализаторству, а морализаторство – вещь совершенно бесплодная. Человек, который убивает себе подобных, называется убийцей. Солдаты убивают, в этом функция “солдата”. Иногда “убийцы” принимают удар на себя, они позволяют нам жить в относительной безопасности, рисовать картинки и писать критические заметки на сайт Нигилист. Надо заметить, что мы с Колей не просто обыватели, а люди леворадикальных, анархистских взглядов, а это значит, что конечной целью наших трепыханий является социальная революция. Революция будет вынуждена противостоять реакции, старый мир просто так не уступит своей власти, множество людей будет одурманено пропагандой власть имущих. Всё будет как на Донбассе, но гораздо жестче и кровавей. Если банальная угроза всевластию бюрократической прослойки породила нашу украинскую Вандею, то социальная революция родит ещё более страшный ответ. И мы будем вынуждены что-то с этим делать.

У меня на плече есть татуировка, сделанная все тем же Колей. Пляшущие скелеты с флагами и слова баварского революционера Евгения Левине “Мы коммунисты – мертвецы в отпуске”. Он произнес эту фразу в память о погибших соратниках, а через какое-то время сам был расстрелян как один из ключевых участников революции, которая создала, хоть и ненадолго “Баварскую Советскую Республику”. Эту революцию совершили коммунисты, стоявшие на гораздо более левых позициях чем Ленин, так что возможно, БСР могла бы стать действительно советской от слова “совет”, без ошибок и преступлений совершенных большевиками. Но речь не об истории преданных революций, речь о скелетах.

Скелеты, которые пляшут на моем предплечье, очень похожи на тех, что чинно маршируют с оружием на “толстовской” картинке. Мы, революционеры, будем вынуждены убивать, хотим мы того или нет. В отличие от правых романтиков, мы не воспеваем и не героизируем войну, но мы всё равно будем вынуждены убивать или убьют нас. Некоторые марксисты и анархисты уже делают это, они воюют, защищая чуть более прогрессивную Украину от интервенции со стороны совсем уж совсем реакционной России. Другие, как и я, пока что отсиживаются. Это не повод стыдиться – у социальной революции много фронтов и противостояние внешней агрессии – лишь один из них. Но рано или поздно многим из нас, некоторым с радостью, некоторым с ненавистью к себе, придется стать теми самыми в большей или меньшей степени “дисциплинированными” убийцами, которых порицал мудрый бородатый старец.

На самом деле, суть картинки именно в солдате, который выбирается наружу. Можно поверхностно прочесть в этом апологию дезертирства. Но нельзя дезертировать из Подземного Мира. Можно уйти из армии, можно ли перестать быть убийцей? К тому же, что делать с будущей “анархистской армией”, которая будет создана чтобы сражаться за правое дело? Куда дезертировать, куда бежать из мировой революции, которую мы, вроде как, пытаемся приблизить и имеем ли мы моральное право дезертировать из неё? Когда начнется наша война, от которой мы не сможем уклониться не предавая своих идеалов, “дисциплинированные убийцы”, они же “мертвецы в отпуске”, будут вынуждены пройти свой путь до конца. Убивать придётся, как водится, не только врагов, но и собственную человечность.

И вот тут-то проявляется главная идея, заключённая в работе Муравьедова. Её суть не в осуждении и не в бесплодном морализаторстве. “Убийца” должен иметь возможность вернуться к нормальной жизни не ощущая на себе клейма. При том, что часто это клеймо он наносит себе сам. Ободранный скелет всё равно заслуживает того, чтобы снова ощутить себя человеком. Люди, избежавшие ада войны, должны попытаться залечить раны, которые она наносит другим. Это тот пацифизм без которого не обойтись сегодня, это тот пацифизм, без которого мы не сможем выжить в дальнейшем.


Комментировать
В категории: Общество, Политика, теги: армия, Война, Муравьедов

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman

Ви антисемит?

Новогодние сорокинские чтения

Новогодние сорокинские чтения в Anarchy and other shit.

С Новым Годом
Произведение, актуальность которого с годами лишь растет.

На стене опять появляется красное РР. Проходит некоторое время. Вдруг звук обрывается, слева в стене распахивается до этого прикрытая дверь, из двери в темную комнату падает свет, и входит милиционер. Он в зимней форме — в полушубке, шапке, в валенках, с рацией на боку. За ним четверо ввозят станок с двумя циркулярными пилами.

Милиционер: Здравствуйте. С наступающим. Это квартира 64? Что это у вас все двери открыты?

Рогов, сидящий на полу возле кресла, молча смотрит на него.

Милиционер (кивая на РР): А это что такое?

Рогов молчит. Четверо стоят возле станка. Все они тоже по-зимнему одеты. Один — в дубленку и ондатровую шапку, другой — в ватник, штаны и ушанку слесаря-сантехника, третий — в дутое пальто с красной повязкой дружинника, спортивную лыжную шапочку, розовые штаны и кроссовки, четвертый — в солдатскую зимнюю форму.

Человек в дубленке (кивая остальным): Давайте…

Слесарь разматывает шнур со штепселем, подходит к розетке и вставляет штепсель в нее. В то же время милиционер, солдат и дружинник связывают руки и ноги Рогова веревкой.

Рогов: Мама… мамочка…

Человек в дубленке (слесарю): Давайте…

Слесарь включает станок. Обе пилы начинают вращаться.

Рогов: Мама… Мама… (Бьется в руках милиционера, солдата и дружинника, которые волокут его к станку.)

Милиционер (придерживая голову Рогова): Не возись, не возись… сморкач…

Рогов кричит и плачет, дергаясь всем телом.

Человек в дубленке
: Давайте…

Четверо кладут Рогова навзничь на верстак и, прижимая руками, двигают к пилам. Пилы с глухим звуком врезаются в тело Рогова. Он дико кричит. Параллельно с движением тела Рогова по верстаку красные буквы РР на стене развертываются в два слова:

РАСПИЛ
РОГОВА

Протянув Рогова сквозь пилы, его сваливают в большой черный полиэтиленовый мешок, который вовремя подставляет слесарь.

Милиционер (вытирая о кресло руки, выпачканные кровью Рогова): Вот козел…

Солдат и дружинник между тем завязывают мешок и оставляют два свободных конца бечевки.

Человек в дубленке (опечатывает эти концы специальной машинкой и, бегло осмотрев мешок, машет рукой): Давайте…

Солдат и дружинник уволакивают мешок. Слесарь, отключив станок, стирает с него кровь подвернувшимся свитером Рогова. Затем они с милиционером выкатывают станок в дверь. Человек в дубленке выходит за ними, прикрыв за собой дверь. Комната погружается в темноту. Только на стене светятся два красных слова. Постепенно они начинают гаснуть, и все снова погружается в темноту. Проходит несколько мгновений, и вдруг вся белая стена вспыхивает ярким изображением телевизионного экрана. На этом огромном экране — два диктора из программы «Время», мужчина и женщина. Они сидят за рабочим столом на ярко-синем фоне. Перед ними на столе стоят два бокала с шампанским. Приветливо улыбаясь, они поднимают бокалы и одновременно, невероятно громко произносят:

С НОВЫМ ГОДОМ,
ДОРОГИЕ
ЕБАНЫЕ ГАДЫ!
КОНЕЦ


Комментировать
В категории: Аваф, теги: даты, Новый Год, Сорокин, цитаты

Подписка: RSS, твиттер: @shiitman